Модератор: kapa
Самое главное,чтобы в состав этих "умных людей" не просочились алчные,желающие нажиться на нас с Вами, владельцы фарм компаний..... вот начнут приказы штамповать и заставлять прививаться от свинячьего,козлячьего ну и так далее....L.V.:Приказы по вакцинации разрабатывают люди намного умнее меня и владеющие ситуацией и информацией.
Добавлено спустя 1 час 52 минуты 8 секунд:— Слушай, Гек, а на что годится дохлая кошка?
— На что годится? Сводить бородавки.
— Ну вот еще! Я знаю средство получше.
— Знаешь ты, как же! Говори, какое?
— А гнилая вода.
— Гнилая вода! Ни черта не стоит твоя гнилая вода.
— Не стоит, по-твоему? А ты пробовал?
— Нет, я не пробовал. А вот Боб Таннер пробовал.
— Кто это тебе сказал?
— Как кто? Он сказал Джефу Тэтчеру, а Джеф сказал Джонни Бэккеру, а Джонни сказал Джиму Холлису, а Джим сказал Бену Роджерсу, а Бен сказал одному негру, а негр сказал мне. Вот как было дело!
— Так что же из этого? Все они врут. То есть все, кроме негра. Его я не знаю, только я в жизни не видывал такого негра, чтобы не врал. Чушь! Ты лучше расскажи, как Боб Таннер это делал.
— Известно как: взял да и засунул руки в гнилой пень, где набралась дождевая вода.
— Днем?
— А то когда же еще.
— И ЛИЦОМ К ПНЮ?
— Ну да. То есть я так думаю.
— Он говорил что-нибудь?
— Нет, кажется, ничего не говорил. Не знаю.
— Ага! Ну какой же дурак сводит так бородавки! Ничего не выйдет. Надо пойти совсем одному в самую чащу леса, где есть гнилой пень, и ровно в полночь стать к нему спиной, засунуть руку в воду и сказать: Ячмень, ячмень, рассыпься, индейская еда, Сведи мне бородавки, гнилая вода… — потом быстро отойти на одиннадцать шагов с закрытыми глазами, повернуться три раза на месте, а после того идти домой и ни с кем не разговаривать: если с кем-нибудь заговоришь, то ничего не подействует.
— Да, вот это похоже на дело. Только Боб Таннер сводил не так.
— Ну еще бы, конечно, не так: то-то у него и бородавок уйма, как ни у кого другого во всем городе; а если б он знал, как обращаться с гнилой водой, то ни одной не было бы. Я и сам свел, пропасть бородавок таким способом, Гек. Я ведь много вожусь с лягушками, оттого у меня всегда бородавки. А то еще я свожу их гороховым стручком.
— Верно, стручком тоже хорошо. Я тоже так делал.
— Да ну? А как же ты сводил стручком?
— Берешь стручок, лущишь зерна, потом режешь бородавку, чтоб показалась кровь, капаешь кровью на половину стручка, роешь ямку и зарываешь стручок на перекрестке в новолуние, ровно в полночь, а другую половинку надо сжечь. Понимаешь, та половинка, на которой кровь, будет все время притягивать другую, а кровь тянет к себе бородавку, оттого она исходит очень скоро.
— Да, Гек, что верно, то верно; только когда зарываешь, надо еще говорить: «Стручок в яму, бородавка прочь с руки, возвращаться не моги!» — так будет крепче. Джо Гарпер тоже так делает, а он, знаешь, где только не был! Даже до самого Кунвилля доезжал. Ну, а как же это их сводят дохлой кошкой?
— Как? Очень просто: берешь кошку и идешь на кладбище в полночь, после того как там похоронили какого-нибудь большого грешника; ровно в полночь явится черт, а может, два или три; ты их, конечно, не увидишь, услышишь только, — будто ветер шумит, а может, услышишь, как они разговаривают; вот когда они потащат грешника, тогда и надо бросить кошку им вслед и сказать: «Черт за мертвецом, кошка за чертом, бородавка за кошкой, я не я, и бородавка не моя!» Ни одной бородавки не останется!
— Похоже на дело. Ты сам когда-нибудь пробовал, Гек?
— Нет, а слыхал от старухи Гопкинс.
Это же классика... Франц БенстонRomashka:А из каких именно псалмов надо стихи читать? или для пущей гарантии всю Псалтирь сразу?
Итак, они положили колокол на бок, и брат Маттиас протер внутреннюю часть тряпкой, смоченной в святой воде, которую он затем выжал в кувшин. В колоколе было много старой пыли, так что вода, которую он выжал из тряпки, была совсем черная, что очень обрадовало брата Виллибальда. Потом брат Виллибальд принялся смешивать лекарство, которое он держал в большом кожаном мешке, при этом поясняя тем, кому это было интересно, что он намерен делать.
— Старый рецепт святого Григория наиболее эффективен в случаях, подобных этому,— сказал он.— Формула простая, и в приготовлении нет никаких секретов. Сок терновых ягод, кабанья желчь, селитра, бычья кровь, немного хрена и несколько капель можжевеловой воды. Все это смешивается с равным количеством святой воды, в которой была обмыта реликвия. Смесь надо держать во рту, пока не будут пропеты три стиха из Псалмов, вся процедура повторяется трижды. Это — самое верное лекарство от зубной боли, которое мы, знающие искусство исцеления, имеем. Оно всегда помогает, при условии, что священная реликвия достаточно сильна. Врачи старого императора Отто считали, что кровь лягушки сильнее бычьей крови, но сейчас уже мало кто придерживается такого же мнения. Да это и хорошо, потому что лягушачью кровь трудно достать зимой.
Он достал из мешка две небольшие металлические бутылочки, открыл их, понюхал, покачал головой и послал слугу на кухню за свежей желчью и свежей бычьей кровью.
— В таком случае, как этот, подходит только все самое лучшее,— сказал он,— и когда реликвия столь мощная, как та, что мы сейчас имеем, надо быть очень тщательным в выборе остальных составных частей.
Все это заняло несколько минут, и казалось, что боль уже не так сильно мучила короля Харальда. Он обратил взгляд на Орма и Токе, очевидно удивленный видом чужестранцев, облаченных в иностранные доспехи, поскольку они все еще носили красные плащи и расписанные щиты Аль-Мансура, а шлемы их имели аносники и опускались низко на щеки и шею. Он кивком головы сделал им знак подойти поближе.
— Чьи вы люди? — спросил он.
— Мы — твои люди, король Харальд,— ответил Орм.— Но мы сейчас прибыли из Андалузии, где служили Аль-Мансуру, великому господину Кордов-скому, до тех пор, пока кровь не разделила его и нас. Нашим предводителем был Крок из Листера, когда мы впервые отправились в путь на трех кораблях. Но он был убит, и вместе с ним и многие другие. Меня зовут Орм, сын Тосте, я из Мунда в Скании. Я — предводитель тех, кто остался. Мы приехали к тебе с этим колоколом. Мы подумали, что это будет хорошим подарком для тебя, о король, когда узнали, что ты принял христианство. О его способностях исцелять зубную боль мне ничего неизвестно, но на море он был нам хорошим союзником. Этот колокол — самый большой из колоколов, висевших над могилой святого Иакова в Астурии, где было обнаружено много чудесных вещей. Мы попали туда с нашим господином, Аль-Мансуром, который ценил этот колокол больше всего.
...
Король Харальд открыл было рот, чтобы ответить, но в тот же миг лицо его почернело, и он испустил страшный рев и откинулся назад на подушки, так что две молодые женщины, сидевшие у его ног были опрокинуты на пол. Это в его больные зубы вернулась страшная боль.
В этот момент в спальне наблюдался большой переполох, те, кто стоял поблизости от постели короля, отступили на шаг назад, чтобы он не пришел в ярость. Но брат Виллибальд уже к этому времени приготовил свое лекарство и смело вышел вперед с радостным выражением лица и бодрыми словами.
— Ну же, великий король,— сказал он успокаивающе и перекрестил сначала короля, а затем чашу с лекарством, которую держал в руке. Другой рукой он взял маленькую ложку и пропел торжественно:
Жестокая боль, горящая в тебе,
Сейчас утонет в колодце исцеления.
Вскоре ты почувствуешь,
Что боль ушла.
Король уставился на него и его чашу, сердито хмыкнул, покачал головой и застонал, а затем, в приступе боли, нанес ему удар и дико зарычал:
— Прочь от меня, монах! Прочь со своими молитвами и бульоном! Эй вы, Халлбьорн, Арнкель, Грим! Поднимите топоры и убейте этого вшивого монаха!
Но эти люди часто слышали такие его слова и не обращали на них внимания, а брат Виллибальд смело обратился к нему:
— Будь терпелив, о король, сядь прямо и выпей это лекарство, в нем сила святых. Только три ложки, о король, и глотать их не надо. Пой, брат Маттиас!
Брат Маттиас, стоявший за братом Виллибальдом с большим распятием в руке, запел священный гимн:
Солве Винкла рейс
Профер люмен кацис
Мала ностра пелле
Бона кунциа посце!
Казалось, это успокоило короля, поскольку он терпеливо позволил усадить себя на кровати. Брат Виллибальд быстро сунул ему в рот ложку снадобья, и в ходе этого стал подпевать брату Маттиасу, а все находившиеся в спальне смотрели на них в великом ожидании. Лицо короля стало пунцовым от крепкого настоя, но он держал рот закрытым. Потом, когда три стиха были пропеты, он послушно выплюнул его, после чего брат Виллибальд, не прекращая пения, дал ему еще ложку.
Все присутствующие впоследствии соглашались, что всего лишь после нескольких секунд по принятии второй ложки и до того, как монахи успели допеть стих, король неожиданно закрыл глаза и выпрямился. Затем он снова открыл их, выплюнул лекарство, издал глубокий вздох и закричал, чтобы дали пива. Брат Виллибальд перестал петь и обеспокоенно наклонило к нему.
— Вам лучше, Ваше Величество? Боль прошла?
— Да, прошла,— сказал король, вновь сплевывая.— Твое лекарство было невкусным, но, кажется, подействовало.
Мобильная версия
